Огнестрельное и газовое оружие

В память о Джероме Сэлинджере, классике американской литературы XX века, ушедшем из жизни 27 января 2010 года, «Полит.ру» публикует эссе востоковеда, культуролога Евгения Штейнера. Полилогосый? Идет несвязный разноголосый монолог. Гол логос. Круглые сутки нон-стоп, будто программно-заголовочно выращился некогда удачливый кандидат в американцы Василий А. Эссе было в первый раз опубликовано в журнале «22» (1993. C. И опять же: о чем и зачем? Купил вот два месяца назад в магазине школьно-письменных принадлежностей, что на углу Мечникова достопамятного переулка, флакон фиолетовых чернил за семнадцать копеек (или сколько это там по-нынешнему), по коим уже три года будто томился, да толку-то оказалось с этого немного. 175-183).

Вот, позвонил Гробман, основной местный поэт и художник, большой радетель просветительской прессы, говорит, чего засел, пиши давай, ну да, смотри, для читателя пиши, без выебонов там.

Господи, ну да что мне читатель, я о нем и вовсе не думаю. Рука прилежно вывела несколько палочек с нажимом и волосяными отмашками, потом они сложились в надписание «проба пера проба пера проба пера», затем последовало подписание в пол-листа с завитушками, после, словно устыдившись расслабленной арабизирующей кириллицы, превратившей жестоковыйно-квадратные «шин» и «тет» в кудреватую неудобочитаемость, длань решительно начертала два взаимопроникнутых треугольника и, очухамшись, плюнула с досады.

            О чем строчить, Господи, Господи, всуе ты мой. Писать на ходу – неловко, право, как-то. Весь чердак ими забит, вот-вот кровля с него поедет. То есть думаю, наверно, о трех-четырех, ну-ка да  им как раз без выебонов не следует, ибо в них манера, а стиль – это человек, а человек – это я. Без этого я уже не я – и этак уж ничего, кроме фигур речи, не больше осталось. Эдак что вперед, любезный читатель, в смысле назад, а впрочем, воля твоя, мое дело предупредить.

Ну да я и для себя уже почти что не. Перышко почистил, пальцы по-гимназически упоительно измазал и – над девственно-неподатливым листом о бренном задумался. № 89. Логос гол сый – вытаскиваю я из утиного гнездышка свои крученые философические анаграммы и опять ныряю в пересбивающийся набормот. Так что больше обрывки, начатки, наметки и ошметки. Звучит не гордо, однако все-таки. Остановиться и записать нет мочи. Короба и маленькая корзинка незаконченного плюс сорок бочек недоначатого. В предлагаемом ниже тексте автор вспоминает свои первые впечатления от чтения «Над пропастью во ржи», а также размышляет о персонажах Сэлинджера и о том, отчего за два неполных поколения они произвели целую культурную революцию в жизни не лишь американских, но и советских молодых людей. Может, поэтому все-таки здорово пописать время от времени? Или лучше полиголосый? Любили когда-то, эпоху назад, семиотствующие бахтианцы из записных прихожан полунаучных радений именовать групповой пиздеж «полилогом», нехитро строя по модели «моно, диа, поли…» и не догадываясь о греческом оригинале славянского «многоглаголания». Этак о чем бишь я, смутноголосый неявнологосый? Единственный и его собственность. Облегчиться, пустив по ветру бурным потоком бессмертную свою душу – читайте, завидуйте, я любил вас, будьте бдительны.