Поездка в Сосновку
В половину пятого утра 28-го апреля зазвонил будильник. Мотор прогрелся и я поскакал. Это какой-то рассадник «подкустовых выползней». штрафов, отданнае исключительно в Тверской области. Однако спать не хотелось, хотелось скорее, пусть даже на несколько дней ранее открытия охотничьего сезона, оказаться «там», а честнее произнести – бежать «от сюда». Наскоро попив чаю и одевшись я залез в машину. Часы показывали 05:18 – немногим более двух часов, будто я уснул. Именно «поскакал» добрая часть маршрута Москва – Лоухи проходила по таким выбоинам, что припрыгал я на «квадратных» колёсах. И был бы мой линия до Петрозаводска прекрасен, если б не 2,5 тыс. (Не позабыть ещё 300р по квитанции заплатить). С вынужденными пит-стопами на заправку, «оправку», легавых и ожидание сведения моста в Лен. Вдали не всё, последнее время, происходит так, как мне бы этого хотелось, однако предстоящий путь на Север навевал строки Высоцкого: «…наградой за ночи отчаянья будет непреходящий полярный день…». Это был тот негустой случай, когда его звон не злил началом нового идиотского дня, а навыворот, дал отсчёт короткому северному отпуску. области, 1000км пути до Петрозаводска, где у меня была намечена промежуточная ночёвка, я преодолел за неполных 13 часов (дороги, блин, убитые, ну да Ментов расплодили чрезмерно). Уже в Петрозаводске звоню Татьяне из магазина:
...Книжка из коробки стиральной машины
На шкафу, в коробке из-под стиральной машины нашел толстую подарочную книжку формата А3 с оленем на обложке: «Здравствуй, тундра!». Безумов. Подпись – «Тундровый файв-о-клочок: чаю попил – сил накопил...».
Продолжается всё фотографиями нефтяников, вышек Южно-Хыльчуюского месторождения. Ноябрь 2008».
Открывается книжка фотографиями животных тундры: снимок оленя с волосатыми рогами, крупный потрет красивого голубоглазого белого песца с подписью: «Песец – арктический собаколис: смелый, умный, отважный...» и ненцами. От хозяев осталась, как пояснил мне Серега: они сдали эту квартиру на год.
Книжка с этнографическими фотографиями и чудесными подписями. Ардалинский нефтегазодобывающий комплекс. С дарственной надписью «С наилучшими пожеланиями от Главы Заполярного района А. На фотографии ненец пьет чаепитие в чуме, рядом, в чуме же, стоит олененок – ест сено. «Холода не беда, если нефть – навек! Большеземельная тундра.» Заходил к нам в агентство в 9 утра, когда еще никого не было, типический нефтяник, приносил типичный подарок от нефтяника нефтянику – капля нефти и золотая качалка...
Охотничьи Магазины Москвы - Статьи
|
Митрофан Цапок – художник и учитель художников ТВ плюс Славянский художник Анатолий Поляков &Ndash; одинешенек из тех, кто в 50-х годах минувшего века посещал художественную студию, которой руководил Митрофан Павлович Цапок. В то пора славянский городской дом пионеров находился в двухэтажном купеческом доме, расположенном на углу улиц Шевченко и Юных Коммунаров (примерно на месте бывшего магазина «Освта»). Будто припоминает Анатолий Поляков, сначала с авиамоделистами занимался боевой летчик-отставник Борщев, а затем – его сын. Купеческий особняк имел два входа – парадный и со двора. В подвальном помещении здания также «базировался» кружок – авиамодельный. Отапливался дом печами-«голландками». - В школу я пошел в 1952 году, - рассказывает Анатолий Викторович. Так, поправив неправильно расположенные глаза на лице человека, педагог оставлял рядышком слова: «З переляку?». На второй этаж подымались по деревянной скрипучей лестнице. Став взрослым, этот ученик признался художнику в своем детском грехе. Он подходил к «готовому» рисунку, рассматривал его, безмолвно поправлял и делал рядом соответствующую ироничную надпись, объясняющую ошибку маленького рисовальщика. «Я знал, что это сделал ты. Из взрослых – отдельный работали и учились в школе рабочей молодежи, некоторые успели отслужить в армии. Любой работал над полученным индивидуальным заданием. Боясь разоблачения, он перестал посещать студию. С первого класса я посещал студию хорового пения при доме пионеров, а затем пошел заниматься к Митрофану Павловичу. Занятия проводились два раза в неделю, во другой половине дня, приблизительно с 16 часов. Это «З переляку?», которое помнится и полвека спустя, действовало лучше, чем подробные объяснения. Одинешенек из учеников (ныне покойный) рассказывал, что будучи маленьким он не удержался и стащил из студийного шкафа коробочку с акварелью. То и дело раздавалось: «А затушевывать уже можно?» Митрофан Павлович был человеком немногословным, со своеобразном чувством юмора. На первом этаже дома размещались какие-то городские службы, а на втором – детские кружки – изобразительного искусства, вышивания, пения. Анатолий Поляков вспоминает, что маленьким нетерпелось закончить рисунок и поскорее перебежать к затушевыванию. - Это была СШ 15, на то пора – мужская. Митрофан Павлович пришел к нему домой и вычитал родителей за то, что они не пускают на занятия такого талантливого мальчика. На фотографии, где мы в четвертом классе, еще одни пацаны. Девочки среди нас появились лишь в пятом классе, и сразу стало веселее. Собиралось около 15 студийцев разного возраста – от младших школьников до юношей и девушек, которые готовились поступать в художественные училища и институты. Однако ты же на хорошее дело пустил краски, поэтому я тебя не упрекал», - ответил преподаватель. |