Огнестрельное и газовое оружие

В то пора славянский городской дом пионеров находился в двухэтажном купеческом доме, расположенном на углу улиц Шевченко и Юных Коммунаров (примерно на месте бывшего магазина «Освта»). Анатолий Поляков вспоминает, что маленьким нетерпелось закончить рисунок и поскорее перебежать к затушевыванию. Став взрослым, этот ученик признался художнику в своем детском грехе. В подвальном помещении здания также «базировался» кружок – авиамодельный. Митрофан Павлович пришел к нему домой и вычитал родителей за то, что они не пускают на занятия такого талантливого мальчика. Собиралось возле 15 студийцев разного возраста – от младших школьников до юношей и девушек, которые готовились поступать в художественные училища и институты. Так, поправив неправильно расположенные глаза на лице человека, педагог оставлял рядышком слова: «З переляку?». Из взрослых – некоторые работали и учились в школе рабочей молодежи, отдельный успели отслужить в армии.

Каждый работал над полученным индивидуальным заданием. На фотографии, где мы в четвертом классе, еще одни пацаны. «Я знал, что это сделал ты. Боясь разоблачения, он перестал посещать студию. На первом этаже дома размещались какие-то городские службы, а на втором – детские кружки – изобразительного искусства, вышивания, пения. С первого класса я посещал студию хорового пения при доме пионеров, а затем пошел заниматься к Митрофану Павловичу.

Занятия проводились два раза в неделю, во другой половине дня, приблизительно с 16 часов. То и дело раздавалось: «А затушевывать уже можно?» Митрофан Павлович был человеком немногословным, со своеобразном чувством юмора. Отапливался дом печами-«голландками».

- В школу я пошел в 1952 году, - рассказывает Анатолий Викторович. Он подходил к «готовому» рисунку, рассматривал его, безмолвно поправлял и делал рядом соответствующую ироничную надпись, объясняющую ошибку маленького рисовальщика. Девочки среди нас появились лишь в пятом классе, и сразу стало веселее. Как припоминает Анатолий Поляков, вначале с авиамоделистами занимался боевой летчик-отставник Борщев, а затем – его сын.

Купеческий особняк имел два входа – парадный и со двора. Это «З переляку?», которое помнится и полвека спустя, действовало лучше, чем подробные объяснения.

Одинешенек из учеников (ныне покойный) рассказывал, что будучи маленьким он не удержался и стащил из студийного шкафа коробочку с акварелью. На другой этаж подымались по деревянной скрипучей лестнице. - Это была СШ 15, на то пора – мужская. Но ты же на хорошее дело пустил краски, потому я тебя не упрекал», - ответил учитель.